Упырь приблизился сзади, шарканье раздалось ближе, выдавая злое существо, неуклюжее, но очень хитрое и невероятно сильное. Человек оказался бы в страшной опасности, столкнись с миньоном вампира. Габриэль был одним из древних, более могущественным и многоопытным, чем всерьез предполагал упырь. Как только абсурдное создание сократило между ними расстояние, Габриэль развернулся, обхватил деформированную голову руками и повернул её с силой, достаточной, чтобы сломать шею. Раздавшийся треск показался невероятно громким в тишине ночи. Монстр громко завопил, размахивая руками, но Габриэль растворился, его скорость была слишком велика для жуткой марионетки.
От боли и гнева упырь визжал с жестокой яростью животного. Он двигался резкими, прерывистыми шагами, разворачиваясь своим телом то в одну, то в другую сторону, разыскивая Габриеля, ища его так, словно был запрограммирован на это. Его голова болталась под неестественным углом, и он постоянно пускал слюни. Габриэль появился перед ним, погрузил руку в его грудную клетку и вынул уже мертвое сердце. Незамедлительно в землю ударила молния, превращая тело в пепел. Габриэль зашвырнул разлагающийся орган в бело-синию прожилку и направился прочь, покачивая головой в ужасе от давно умершего создания.
Их присутствие он почувствовал задолго до того, как увидел. Три вампира молчаливо направлялись к нему, скользя по воздуху, их ноги не касались поверхности земли. Он вдохнул запах их вонючих отравленных тел. Потом повернулся и встретился с ними лицом к лицу. Они оказались старше, чем ему бы хотелось, и могущественнее.
— Что ж, милости прошу ко мне, — тихо проговорил он. — Я подарю вам темную смерть, которая освободит вас от выбранного вами пути.
Брайс сел, когда Франческа едва слышно произнесла его имя. Проведя рукой сквозь волосы, он посмотрел на неё вопросительным взглядом.
— Франческа, не ожидал сегодня увидеть тебя, — он встал на ноги и разгладил помятую одежду.
Франческа заметила, что его костюм был в пятнах. Раньше он всегда был безукоризненно-дотошным в отношении своего внешнего вида. Это поразило её. У него даже начала виднеться легкая щетина, что в прошлом у Брайса всегда вызывало отвращение. Он всегда был маниакально одержим своей внешностью. Он часто говорил, это от того, что он часто посещает множество собраний и пресс-конференций. Поэтому ему необходимо знать, что он всегда выглядит хорошо.
Чувство вины охватило её. Неужто она стала причиной этого? Была ли она орудием его погибели?
— Я хотела видеть тебя, Брайс. Мы долгое время были друзьями, — Франческа тихо вздохнула. Из уважения к их дружбе она никогда не «читала» его сознание, если конечно дело не касалось пациента или случая, когда он нуждался в помощи. Для неё было важно быть с Брайсом как можно более человеком, как только это возможно. Сейчас её искушало желание заглянуть в его душу. Все ли с ним будет в порядке? Действительно ли она разбила ему сердце? А может ей следовало бы вложить в его сознание легкое принуждение, чтобы он забыл её?
— Я не уверен, что мы ещё являемся друзьями, — ответил он. — Ладно, пошли отсюда туда, где поспокойнее и где мы сможем обо всем поговорить.
Франческа оглядела комнату.
— Здесь довольно тихо, Брайс, — по какой-то странной причине Франческе не хотелось покидать больницу вместе с ним. Габриэль был где-то в городе, охотился на вампиров. Ей требовалась охрана для палаты Скайлер, и пока она не была уверена в безопасности ребенка, ей хотелось оставаться поблизости.
— Тебе прекрасно известно, если мы останемся в больнице, нас обязательно кто-нибудь побеспокоит. Я действительно хочу, чтобы мы остались друзьями. Пошли, Франческа. Я прошу не так уж и много.
Она неохотно кивнула. Брайс незамедлительно открыл дверь и взмахом руки направил её вниз в холл. Сам в непосредственной близости последовал за ней, словно невзначай положа руку ей на спину. Даже сквозь одежду она чувствовала, что его рука была потной и горячей. Франческа постаралась избавиться от этого прикосновения, быстро пройдя по коридору и выйдя в ночь. Над головой зловещё кружились облака.
— Погода кажется довольно мрачной, Брайс. Куда направимся?
— В былые дни ты никогда не боялась небольшого дождика, Франческа, пока не решила выглядеть истинным совершенством для своего героя.
Франческа резко остановилась прямо на краю автостоянки.
— Если ты собираешься вести себя как подлец, Брайс, то в нашем общении нет смысла. Я не хочу с тобой больше сражаться. Правда, не хочу. Я всегда ценила нашу дружбу, и мне не хотелось бы потерять её, но если ты не можешь вести себя цивилизованно в отношении Габриэля или, по крайней мере, избегать этой темы, тогда наш дальнейший разговор путая трата времени, — неожиданно ей расхотелось идти куда-либо с ним. Мрачное ощущение угрозы нависло над ней, и ей захотелось вернуться к Скайлер или, что лучше всего, безопасно свернуться в объятиях Габриэля в убежище их дома.
Брайс демонстративно схватил её за руку.
— Я сожалею. Ревность — ужасное чувство, Франческа. Я буду держать себя в руках. Просто пойдем со мной. Пожалуйста.
Она задолжала ему, по крайней мере, разговор и прекрасно понимала это. Брайс всегда был её другом. И это не его вина, что она не человек. Он представления не имел об её истинной сущности. Ему не дано понять отношения между истинными Спутниками жизни. Франческа бросила взгляд на его лицо, следуя за ним. Ей показалось, что она увидела, как что-то мерцнуло в глубинах его глаз, всего лишь на мгновение, что-то хитрое и коварное. Но он моргнул, и это пропало прежде, чем она успела убедиться. И, тем не менее, Франческа испытывала легкое беспокойство.
Когда они шли по берегу реки к уединенному уголку парка, Брайс прочистил горло и проговорил:
— Я и сам себе не по душе в последнее время, — признался он, — мне не очень-то понравилось узнать о себе кое-какие вещи.
— Брайс…, — её голос был тих и печален, — …я не хотела причинять тебе боль, ни за что на свете. Именно мне стоит сожалеть. Я не рассказала тебе о своем прошлом с Габриэлем, потому что правда считала, что он потерян для меня. В противном случае я бы ни за что не позволила тебе думать, что для нас есть шанс. Тебе было известно, что я не люблю тебя. Я говорила тебе об этом.
— Я любил тебя за нас двоих.
Его слова были как нож в её сердце.
— Брайс, никто в одиночку не в силах заставить отношения работать. Это дело двоих людей. Как бы мне хотелось быть для тебя той самой женщиной, но, к сожалению, я не она. Где-то есть та, единственная, которая полюбит тебя так, как ты заслуживаешь, чтобы тебя любили, — она использовала свой голос, слегка «подталкивая», хотя не любила делать подобного со своими друзьями. Ей была ненавистна его боль, было ненавистно знание, что её причиной была она.
